Эта страница - дневник-путешествие с цирком Huba Cuba. В этот шатер я однажды просто хотела сводить сына весной 2025, но выйти из шатра уже не смогла. Историю о предыдущем шоу Circo Circo вы можете прочитать здесь.
Я впервые начала приезжать в этот цирк просто потому, что захотела. В этом меня уже позвали.

В новом шоу осталось несколько знакомых лиц, и для меня этого оказалось ужасно много. Когда я с сыном впервые приехала в цирк ещё в репетиционный период, он увидел знакомого артиста, на противоположной стороне цирка, бросился к нему и на совершенно чистом испанском закричал te quiero mucho!
Я была ненамного сдержаннее - одну из девочек, которую увидела впервые после долгого перерыва, я, кажется, просто чуть не задушила в объятиях прям перед премьерой нового шоу.
В этот раз я ехала не знакомиться. Я ехала возвращаться.

Год назад я всё время пыталась понять, можно ли мне здесь быть, можно ли приехать ещё, можно ли достать камеру, зайти и остаться.
Теперь продюсер сам позвал меня снимать новое шоу. Мои фотографии появились в рекламе цирка, в социальных сетях. Со стороны всё стало гораздо понятнее: вот цирк, вот фотограф цирка - изнутри же всё оказалось немного сложнее.

Эта история стала работой, но так и не стала для меня просто работой.
Я не взяла за неё денег - мы договорились немного иначе.
Я могу приходить с сыном, и иногда приводить людей, которые не могут купить билеты для своей семьи.

Они получили мои фотографии. Я получила возможность иногда открыть эту дверь ещё для кого-нибудь. И кажется, здесь это самая правильная форма обмена.
На премьеру Huba Cuba в феврале 2026 я шла, думая не только о премьере.

На Кубе в тот момент был тяжёлый кризис: перебои со светом, топливом, транспортом. У многих людей, которых я собиралась сейчас увидеть в манеже, там оставались родители, дети, братья, сёстры, друзья.

А здесь через несколько минут должен включиться свет, заиграть музыка, и эти люди должны выйти в манеж и сделать то, зачем публика вообще приходит в цирк: удивлять, смешить, восхищать, заставлять на пару часов забыть обо всём остальном.

Я смотрела на них и всё время думала: как? Как выйти веселить восемьсот человек, когда твои родные люди сейчас находятся чёрт знает в какой ситуации?

В манеже, конечно, ничего этого не было видно.
Были музыка, свет, улыбки и совершенно нормальное цирковое шоу.
Через какое-то время я всё-таки рассказала об этой мысли одному из людей цирка. Он ответил очень спокойно, почти удивившись самому вопросу: мы делали это для наших семей.
И всё вдруг стало гораздо проще - не «искусство сильнее обстоятельств», не «мы несли людям радость несмотря ни на что»...

Им нужно было работать.
Дома были люди, которым они хотели помочь. А здесь была работа, которую они умеют делать лучше всего - выйти в манеж с улыбкой.

Зритель совершенно не обязан знать, о чём человек думал за пять минут до выхода, а мне повезло иногда знать немного больше. И, наверное, поэтому я не могу смотреть на номер отдельно от человека, который его делает.
Новые люди в этом сезоне периодически пытались понять, кто я и зачем вообще здесь.

— Ты работаешь в цирке?
— А кто тебя нанял?
— Ты снимаешь для нас?

Особенно смешно это было в день трёх шоу, когда рядом почти не было администрации, а я просто ходила по шатру с камерой как человек, которому совершенно очевидно можно здесь ходить с камерой. Я до сих пор не очень знаю, как коротко отвечать на вопрос «ты работаешь здесь?» Формально - не совсем. Фактически - всё больше да.

Старые люди таких вопросов почему-то уже не задают. Для них моё присутствие давно перестало требовать объяснений.
И это для меня важнее любого официального статуса.
В прошлом сезоне я всё время спрашивала себя, можно ли мне снимать.
В этом люди начали спрашивать, почему я их не сняла.

Однажды я совершенно незапланированно сняла видео нескольких номеров и выложила их. Почти сразу один из артистов написал: "А мы? Почему нашего номера нет?" Это была одновременно шутка и совершенно настоящая маленькая обида, и она меня ужасно тронула.
В другой раз человек просто подошёл ко мне и сказал, что ему нужна полная видеозапись его номера. Смогла бы я приехать и снять?
Ну конечно я смогла :)

Когда-то я просила разрешения достать камеру, теперь камера иногда оказывается тем, чего от меня ждут.
Сначала мне разрешили смотреть. Потом - снимать. А потом начали сами просить быть снятыми.
Однажды шоу остановилось.
Не потому, что закончился сезон.
Достаточно скоро после премьеры - началась война.
Ребята, кажется, гораздо сильнее переживали не из-за того, что вокруг летят ракеты, а из-за того, что нельзя работать. Без всякого героизма. Просто люди приехали на другой конец мира делать свою работу - а работа вдруг исчезла.

Во время войны я тоже приезжала в цирк - и немного снимала. Невероятная роскошь - иметь возможность поддержать себя, поддерживая других.

Однажды прямо рядом с цирком был прилет.
Никто из ребят не захотел уезжать.

Даже когда шоу остановилось, цирк почему-то никуда не делся.
Наверное, потому что цирк - это в конечном счёте не шатёр и даже не шоу. Это люди, которые его делают.

В какой-то момент один из клоунов вышел на улицу:

Нос остался.
Манеж исчез.
И мне очень нравится вопрос "где вообще заканчивается цирк?"
Может быть, там, где снимают костюм.
А может быть, вообще не там.
Однажды цирк оказался в моей машине по дороге к врачу под сиренами.

С этим человеком мы до того момента почти не были знакомы.
Мне просто сказали: не переживай, ты его заберёшь и разберёшься.
И вот я забираю кубинского артиста, везу его к израильскому врачу, за два часа говорю на какой-то смеси русского, украинского, английского, иврита и моего тогда ещё совсем несчастного испанского - и каким-то образом действительно разбираюсь.
Я до сих пор помню, насколько меня тогда тронуло само доверие.
Мне доверили человека. Просто потому что знали: разберёмся.
Несколько шоу за день довольно быстро избавляют цирк от ощущения картинки, которая существует сама по себе.
После первого шоу будет второе, после второго - третье.
Между ними нужно переодеться, поесть, поправить грим, полежать, поболтать, собраться, проверить реквизит и снова выйти.
Закулисье никогда не разрушало для меня магию цирка.
Наоборот: оно объясняет, из чего она сделана.
Мне вообще не очень нравится идея, что где-то на сцене существует «артист», а потом он уходит за кулисы и превращается в «настоящего человека».

Нет. Это всё один человек. И сцена, и грим, и рекламная съёмка, и усталость, и смех, и пять минут тишины между двумя выходами - просто разные его состояния.
Я больше не пытаюсь поймать момент, когда заканчивается артист и начинается обычный человек.
Кажется, такого момента вообще нет.
Однажды я приехала в цирк, и один из клоунов, увидев меня, театрально воздел руки к небу и заорал на весь шатёр: Gracias a Dios, mi amiga llegó! - Слава Богу, моя подруга приехала!

Он, конечно, наиграл эту радость, на то он и клоун. Но для того, чтобы так радоваться понарошку, сначала надо было хотя бы немного обрадоваться по-настоящему.
Наверное, за это я и люблю цирк. Здесь очень сложно понять, где заканчивается игра и начинается жизнь.
И нужно ли вообще их разделять.
За этот год я узнала, что настоящий дом устроен немного сложнее.
В прошлом сезоне, на первой странице моей истории про Circo Circo, я написала, что ехала туда с ощущением, будто еду домой, просто в дом, которого я ещё никогда не видела. Тогда я, кажется, ещё не до конца понимала, что написала.

В первый раз «дом» для меня был почти идеальным ощущением: место, где хорошо, безопасно и тебя принимают. За этот год я узнала, что настоящий дом устроен немного сложнее.

В нём не обязательно нравятся друг другу все люди.
Иногда бывают закрытые двери.
Конфликты.
Обиды.
Дни, когда хочется развернуться и уйти.

Но в другой день кто-то увидит твоё лицо и спросит, что случилось.

Принесёт тебе кофе не в одноразовом стаканчике, а в своей кружке.
В момент, когда я сама чувствую себя неуверенно, другой человек вдруг специально совершенно публично даст понять: она здесь не случайно.
Можно оставить рядом с цирком сломанную машину, отдать кому-то ключи и знать, что потом кто-нибудь проснётся, встретит эвакуатор, найдёт машину и как-нибудь всё это состыкует.
Можно написать с очередной кошкой, с очередным врачом, с очередным «я ничего не понимаю, помоги». И в ответ услышать: разберёмся.
Самым неожиданным в этом сезоне оказалось не то, сколько я могу сделать для них.
А сколько они делают для меня.

Наверное, дом действительно начинается где-то между «тебе сделать кофе?» и
«оставляй машину, мы передадим ключи эвакуатору».
Танцоры - моя отдельная любовь.
Они как никто другой умеют сделать вид, что все дается легко
Я знаю, у кого когда день рождения, имена котов, у кого украли телефон, а кто уронил его с шатра и разбил. Знаю, как мама одной из девочек готовит конгри. Знаю, кто однажды хотел купить салфетки для снятия макияжа, а купил салфетки с экономикой (хлоркой) для уборки, потому что надпись была на непонятном языке. Я научилась готовить арепас, мадурос и тостонес - думаю, это тоже считается профессиональным ростом.

Постепенно я стала знать про этих людей вещи, которые невозможно узнать, просто фотографируя шоу. А они стали знать про меня немножко больше, чем обычно знает фотографируемый человек о фотографе.
Пока я всё это время запоминала людей цирка, неожиданно выяснилось, что они тоже каким-то образом запоминали меня.
Однажды один из людей цирка, которого я знаю ещё с прошлого сезона, остановился рядом и сказал: ты же помнишь, когда пришла к нам, ты вообще ни слова не понимала по-испански? Помню. Конечно помню. :)

Человек даже назвал город, в котором я впервые к ним приехала. И вот об этом я почему-то раньше вообще не думала. Я всё это время документировала цирк. А цирк, оказывается, тоже по-своему документировал меня. Просто не фотографиями.
Однажды один из людей цирка говорил со мной совсем тихо. Несколько дней назад у его маленького сына был день рождения. Они разговаривали по видеосвязи, и сын спрашивал: папа, когда ты приедешь? Ты приедешь на мой день рождения?

Контракт заканчивается в декабре. "Да, да, потом сразу к сыну, к жене, домой!"
Я спросила:
— А сейчас домой можно попасть?
Он помолчал, проглотил комок в горле и сказал:
— Нет.
Наверное, реальность была сложнее этого короткого «нет». Но для него в тот момент ответ был именно таким.
А потом другой человек говорит тебе: "у меня всё хорошо" и улыбается.

Но если посидеть рядом чуть дольше и послушать внимательнее, выясняется, что он уже неделю не разговаривал с семьёй: дома прошли дожди и опять нет нормальной связи.

У каждого своё «всё хорошо». Иногда нужно просто не спешить, чтобы услышать продолжение.
Иногда я забываю фотографировать и просто смотрю. Мне интересен не только трюк. Мне интересен человек, который в него выходит.
Больше всего меня почему-то трогают самые тихие номера. Один человек выходит в огромный манеж - и восемьсот человек замолкают.
Всё вокруг огромное: шатёр, свет, музыка, публика. И оказывается, что одного маленького человека совершенно достаточно, чтобы удерживать всё это пространство и заставить зрителей перестать дышать на несколько минут.

Ближе к концу лета страшные новости пришли уже из Колумбии - сильнейшее землетрясение обрушилось на родину половины обитателей шатра.

Так получилось, что почти весь этот цирк состоит из кубинцев и колумбийцев. В начале сезона половина шатра мыслями была далеко отсюда, на Кубе. Потом другая половина - в Колумбии. К счастью, семьи тех, до кого я смогла дотянуться, были живы и в порядке. Но вокруг их близких были разрушенные дома, люди, потерявшие всё, друзья, знакомые, целые города, которым нужна была помощь. Все, как в моем доме, в Украине.


И снова включается свет.

И снова начинается музыка.

И снова они выходят.


Работают, смеются, а потом отправляют заработанные здесь деньги домой. Не потому, что им всё равно - совсем наоборот.


Иногда улыбка в манеже - тоже работа.

И мне очень важно помнить о существовании обеих этих реальностей одновременно.

Некоторых людей, из-за которых я вообще когда-то влюбилась в этот конкретный цирк, в этом шатре сейчас уже нет. Мы больше не работаем вместе. Я их не снимаю. Им от меня ничего не нужно. Мне от них тоже.

И всё равно иногда мы пишем друг другу. Знаем, что происходит друг у друга. Помним.
И, наверное, особенно дорого мне именно это. Оказалось, что некоторые люди остаются даже тогда, когда закончились фотографии, шоу и вообще все разумные причины продолжать общаться.
Однажды меня снова очень по-латиноамерикански за что-то благодарили в очередной раз: "пусть Бог благословит тебя, твоего сына, твою семью, пусть всё у вас будет хорошо"...

И я вдруг совершенно искренне ответила:
Мне кажется, Бог уже благословил меня вами.
В прошлом сезоне я сама ворвалась в этот мир. В этом оказалось, что внутри него уже существует место для меня: меня приглашают снимать, мою камеру ждут, моему приезду радуются.

Я все еще приезжаю потому, что все еще хочу. Но теперь иногда приезжаю и потому, что меня ждут. И это две совершенно разные причины приехать.
Мне нужны обе.
А ещё я уже немножко знаю, что будет дальше. Знаю несколько имён, которые, если всё сложится, могут появиться здесь в следующем сезоне.
И очень стараюсь пока вести себя как взрослый человек. Получается откровенно плохо:
я дрожу от счастья и предвкушения примерно как детская погремушка.

Однажды я приехала посмотреть, что происходит внутри цирка.
Теперь мне просто интересно, что с нами всеми будет дальше.
Выйти из цирка Huba Cuba